marstem: (Default)
Однажды осенью что-то случилось, и Иванов сначала сходил в парикмахерскую, впервые за 8 лет, а потом купил билет на самолёт, билет в одну сторону.
Так к зиме Иванов оказался на краю света…


лытдыбр от первого лица плюс фото.. )
marstem: (Default)
Стаур по имени Майрон живёт в лесу в самых дремучих труднодоступных местах, старается держаться поближе к горам, где он мог бы иногда соревноваться в скорости с ветром и смотреть вдаль.

Деревья, горы и ветер - его друзья. Раньше у него были и другие друзья, но те не были так осторожны, как Майрон, и, когда на окраине леса поселились люди, один за другим все друзья Майрона исчезли, так или иначе. Было время, когда Майрон старался подружиться с некоторыми из людей, но после четырнадцатой неудачной попытки, самой тяжёлой, в результате которой Майрону чудом удалось сохранить свои крылья, он перестал выходить из леса. Деревья, горы и ветер его друзья.

Но иногда ему грустно оттого, что больше не с кем поиграть в кронах деревьев, полетать над горами наперегонки с ветром, проводить солнце, уютно устроившись на тёплом западном склоне, - деревьям и горам он так и не сумел объяснить прелесть движения, а ветер слишком рассеян, чтобы долго на чём-либо сосредотачиваться. Иногда он очень скучает по старым друзьям, и порой в самую лунную ночь едва-едва сдерживает себя, чтобы не вылезти из норы, не направиться к окраине леса. Но, впрочем, это случается не очень часто, и обязательно проходит, лишь стоит в кронах деревьев раздаться утреннему приветствию ветра, только что вернувшегося откуда-то с далёкого моря, принесшего неведомые запахи и обрывки новых сказок.

"Я - Майрон, стаур", - медленно произносит Майрон на своём родном языке, заставляя себя практиковаться в нём, чтобы не позабыть. - "Ночью мне опять не-хва-та-ло, ночью мне опять хо-те-лось. Но я стаур, и надо мной восходит солнце. Я должен выйти встретить его, оно любит, когда ему улыбаются."
marstem: (Default)
Так:

Созвездие Белой Волчицы )

Слушать. Это песня.

P.S. Спасибо [livejournal.com profile] alabama_air и [livejournal.com profile] taig_vagrant, через которых я вышел на Автора
marstem: (bus)
Эта новогодняя ночь обещает быть одной из лучших - она выпадает на мою смену. Только я и никсовые сервера на службе рунета..

Сцена из фильма. Брат Музыканта, главный злодей, стоящий перед толпой своих людей, раздражённо-устало вопрошающий: "Кто все эти люди?", после чего открывающий по ним огонь из пистолета. Сцена из другого фильма. Толстый индеец по имени Никто, спрашивающий смертельно раненного главного героя, умеет ли тот пользоваться этим оружием белого человека, после отрицательного ответа произносящий: "Отныне оно станет твоим языком, и все твои стихи будут написаны кровью" - и чуть позже - Хранители Порядка, познакомившиеся, наконец, с Поэзией..

Винтовка - это праздник, - как спел однажды один бородатый эльф со стеклянными глазами. Какая растрата желчи. Какая растрата жизни. Сколько жалости к себе. Ублюдочный якорь, порочное дитя внимательности, ожидания и надежды. Не об этом, совсем о другом хочется думать, говорить, писать. Но сейчас я позволяю себе написать об этом - в надежде избавиться. Ну и в честь этого общечеловеческого порыва подводить итоги перед началом Нового года.

Написал.. )

..И больше я не хочу об этом, хочется совсем о другом..

Например, о том, что я по-прежнему вижу. Что по-прежнему иногда я вижу и себя. Что иногда я вижу себя на затерянном шоссе, тянущемся через зимний лес, через ночь, в ночь. Ночь стала единственным временем суток, мне холодно, страшно и одиноко. Но когда в свете фар редких проносящихся машин проступают окаймляющие шоссе деревья, и меркнут звёзды, и набравшая силу луна вдруг пытается изобразить смущённую улыбку (заигрывает!), и тишина становится такой разделяющей, я вспоминаю, каково это, что это такое - Чудо. И страх тогда отступает, забывается, остаётся позади, там же, где остались все молочные взгляды. И я тогда улыбается дракону по имени Утренняя Звезда только потому, что он мой друг и потому, что мне не хочется разучиться улыбаться, а будет ли когда-нибудь рассвет - это уже и не важно.

А иногда в заиндевевшем окне везущего меня на ночную смену автобуса я вижу и тебя..

Сцена из фильма. Молодой и счастливый Дастин Хоффман смотрит на свою женщину, он только что спас её от Большой Ошибки, он перешагнул через себя и через всех - и забрал её. Она смотрит на него и она счастлива тоже. Они уезжают на этом первом попавшемся автобусе, на заднем сидении, свободные и счастливые и вместе. И чёрно-белые - потому, что только такими они и могли быть в том старом ламповом телевизоре из детства.
marstem: (bus)
Иногда, наблюдая за людьми, я убеждаюсь в том, что единственное предназначение женщин - гаремские сплетни и статус. А мужчин - резня за обладание этим гаремом. И нет в мире ни феминизма, ни пидоров, ни вообще ничего больше. А только обезьяны и Моя Мизантропия... Насмешка в глазах дьявола - светловолосого, в чёрном кожанном плаще с красной бас-гитарой - бросающего со сцены в темноту: "Я знаю, чего стоит ваш мир". Ни слова о любви. Только ритм - который сам задаёшь и под который сам же и подстраиваешься. Слов много, они - как и спасительный смех - лишь ветер, завывающий по подворотням асфальто-бетонной пустыни.
Слов недостаточно мало.

Мой Параноик, не зная покоя, оставляет знаки, метки везде, где только может - от стихов до обыденности. Знаки - другим Параноикам. Тем, у которых в лучших друзьях не воображение, а внимательность, тем, которые должны быть. Оставляет - чтобы нас, наконец, нашли. А не придумали... Мы с ним погрязли в ожидании. В зиме.
А в пустыне да под снегом все старые дороги не имеют ровно никакого смысла. Как и оставленные некогда метки. А только направления и расстояния. И ещё - сны. Усталые сны о лете, о доме, о своих людях, о...

Когда расстоянье между нами стремится к нулю - но никогда не исчезает по закону ассимптот - я теряюсь в бесконечностях... И я заставляю себя избегать тебя. Самое главное - что так рвётся наружу - я говорю, но тщательно маскируя в контексте, в игре, в тихом голосе; нацепив очередную маску с пометкой "достоинство", изо всех сил стараюсь удержать на поводке то существо, что виляет хвостом, вырывается, лишь только ты оказываешься рядом... Я хочу быть котом в твоём доме. Дождавшись, играть с тобой днём и дыхание хранить твоё ночью. Котом - и ни ты и никто не догадался бы, не допускал бы и мысли о том, что Я Люблю Тебя.
marstem: (quay)
Берег моря. В нескольких метрах от полосы прибоя на песке камнями выложен круг, в центре воткнут длинный шест. Вдоль внутренней кромки круга бредёт существо. Оно движется по часовой стрелке, у него отстранённо-задумчивый взгляд, оно выглядит потрёпанным. Иногда его губы складываются в улыбку, напоминающую детскую, которая, однако, очень быстро исчезает – словно растворяется - в чертах лица, отстранённого и задумчивого, расслабленного. Существо воспринимает себя Последним Романтиком.

Рядом движется другое существо. Оно по-кошачьи мягко и грациозно, в то же время настороженно идёт вдоль внешней стороны круга, но в том же направлении, и всегда остаётся ровно напротив первого. Взгляд у него внимательный и сосредоточённый, оно активно смотрит по сторонам, но чаще всего – на того, кто назвался Последним Романтиком, – наблюдает за ним, и всякий раз при этом его губы норовят сложиться то ли в горькую, то ли в снисходительную улыбку. Существо называет себя: Циник С Большой Буквы. Его основная задача – оставаться на линии ровно напротив.

Есть и третий. Оно сверху, над этими двумя с их солнечными часами, и оно тоже движется по часовой стрелке, тоже по кругу. Оно называет себя Солнцем. Несмотря на то, что часы Его Имени не хотят показывать время, несмотря на то, что, когда оно в зените, прилив, и тем двоим тогда приходится двигаться по пояс в солёной воде; несмотря на то, что оно движется, – оно называет себя Солнцем...

Ему виднее.
marstem: (Default)
Умеющий Любить Без Оглядки побывал на Базаре.
Возвратившись домой, он закрыл на все засовы дверь, повесил самые плотные шторы на окна и закурил самую горькую сигарету. Когда сигарета обожгла ему пальцы, он лёг спать. Он быстро-быстро заснул, и вскоре ему приснился сон.
Во сне он увидел Забегающего Вперёд.
Тот поднялся с песка, отряхнулся. Посмотрел вверх, потом по сторонам. Достал из песка флягу и наполнил её водой из своих глаз. Живой водой. Потом медленно-медленно опустился обратно, но в этот раз он принял позу лотоса и, положив флягу себе на колени, стал Ждать. Или, может быть, поджидать..
Потому что Солнце уже скоро-скоро и обязательно.
marstem: (bus)
Read more... )
marstem: (Default)
Глупо - это ревновать солнце. Грустно - это кусочек мела в пустой аудитории и стихи на доске, которые поутру сотрёт, не прочитав, вечно усталая уборщица.
...И мы снова выйдем наружу, под яркое солнце и кристально-чистое небо, ходить по снегу, по предвесеннему насту - учить урок Лёгкости... Когда мы будем возвращаться, нас выдадут наши мокрые по колено ноги, и пограничники - эльфы-лыжники - будут неодобрительно на нас коситься и многозначительно поправлять свои СВД...
Глупо - это ревновать. Тяжело - это продолжать улыбаться, входя в следующую аудиторию.
marstem: (Default)
Мне светит чёрное солнце... В комнате с застывшим октябрём, в комнате посреди белого безмолвия, со стенами из белого безмолвия, о которое, словно волны, разбивается лай окруживших собак, мне светит чёрное солнце.
У моего чёрного солнца по-детски хитровато-озорная улыбка и длинные пушистые мягкие лучи-волосы...


Пожалуйста, не поздравляйте меня с праздником.
marstem: (Default)
[абзац вырезан параноиком]

Мы лежим в траве - на спине, плечо к плечу, смотрим вверх. Иногда мы о чём-то негромко разговариваем, иногда смеёмся, иногда что-то напеваем, но чаще просто молчим, держимся за руки. Руки иногда размыкаются и - либо отправляются в прогулку по траве, либо погружаются в волосы рядом лежащего... Мы очень легко одеты, мы почти обнажены - хотя поле или луг, как окажется, находится высоко в горах - здесь достаточно тепло: ощущение вечера тёплого летнего дня, хотя по освещению больше похоже на позднее утро... Свежий ветер шевелит травы, обдувает нас запахами, птицы с кузнечиками ведут свои ненавязчивые разговоры, журчит неподалёку ручей... Ты и я - мы здесь живём. Нам хорошо и счастливо здесь. Мы здесь вместе... Но это не просто беззаботное существование - мы тут ещё и вроде как работаем...

Во сне я не задавался таким вопросом, сейчас же мне кажется наиболее подходящим словом тому, что мы делаем, кто мы, - это "провожатели". Мы провожаем...

Через наше поле проходит дорога - широкая утоптанная тропа - и иногда на ней появляются путники. Они по-разному выглядят, по-разному одеты (правда, чаще всего цвет их одежд чёрный), пешие или верхом - но они всегда появляются в одиночестве. Тогда мы с тобой поднимаемся и, улыбаясь, идём их встречать. Вышагивая вдоль дороги, мы сопровождаем их те несколько минут, пока дорога не закончится. Заканчивается дорога вместе с полем (тут-то и становится понятно, где мы находимся) - прямо в пропасть. Очень, очень далеко внизу земля, местами её даже не видно из-за облаков... Граница. Край мира. Впереди ничего нет - лишь горизонт, очерченный облачным покровом, да лучи солнца... И пока путник задумчиво смотрит на открывшийся ему вид, мы с тобой встаём по разные стороны дороги и начинаем раскатывать нечто вроде ковровой дорожки - в сторону пропасти. На самом краю мы синхронно выбрасываем - выталкиваем - дорожку прямо в пропасть, но она не падает, а, ускоряясь, продолжает раскатываться - к горизонту и чуть выше. Мост... Тогда мы с тобой берёмся за руки и отходим в сторону. Смотрим на Уходящего, киваем ему... Бывает, они задают нам вопросы (и, странно, нам всегда есть, что им ответить), но мы сами никогда ни о чём их не спрашиваем и ничего не говорим. Мы провожаем. И показываем им самое лучшее, что есть в мире, который они решились покинуть, - нас, их последнее воспоминание о нём... Всё то время, пока мы можем их видеть - идущих по мосту - и чуть дольше, мы стоим на краю пропасти и машем им вслед
marstem: (quay)
Без тебя - да ещё один день..
Без тебя завтра будет о том же:
Маскарад, звездопад.. и сирень
            мурашек на коже
marstem: (quay)
Мы чей-то сон,
мы чей-то сон..
Не наш,
не наш,
не мы..
не ты,
не я,
не им,
никто
за то,
что так
легко
и глубоко,
и близко..
Никогда.
Мы только сон,
мы только сон
усталый..
Перо чернильное во шляпе Млечного Пути
marstem: (quay)
Берцы издают звонкий хруст, когда наступают на осколки и прочий мусор; они пробираются через руины умершего города - города в сине-зелёных тонах.
Я осторожно двигаюсь сзади, не поднимая взгляд и не выпуская из вида тяжёлые подошвы; я стараюсь оставаться незаметным, чтобы не вспугнуть эту лёгкую походку.

Собакой следить за твоими ногами.
Охранять Сокровище от Страшных Монстров.
marstem: (Default)
На обрывках снов - я напишу тебе записку о том, как и почему здесь не осталось ничего, что мне нравится, на обрывках снов. Я положу её на самое видное место, на твою подушку, а потом найду самый большой пистолет и поцелую его, ставя точку у тебя на стене. Только тогда у меня появится улыбка, и я даже не хлопну твоей дверью, когда отправлюсь убивать оставшихся Жонглёров Словами. На последний вопрос в их глазах я, конечно же, буду отвечать Многозначительным Молчанием, а их последние слова я брошу в большой пропахший тухлой рыбой мешок. Это из него я спустя несколько лет наугад буду выбирать пальцами то, что заставит меня плакать и при этом почему-то вспоминать о тебе.

Канатоходцу Взгляда.
marstem: (mmm)
Солнышко больное Скукота кота Начинает сказку с чистого листа Солнышко больное: не идёт ко сну, мучает бессонница Скукота коту Солнышко больное прячется в листве, в облаках и в зайчиках Дым на корабле Море на верёвочке Потеряло слух море на веревочке, не услышит двух Мыши уплывают в свой Ерусалим За святой за дудочкой Показали, где Где - не знали сами Но они с усами, с палочкой-указочкой, да в кармане сказка... Красноглазый сказочник щурится с листа В бред вонзает точку, брызжет кровь с листа, сходит кровь с лица, краска да с холста; к морю не пробиться Солнышку не спится Скукота кота.
marstem: (mmm)
Давай поиграем в игру. Мы сами придумаем правила, напишем их кровью на белоснежно-голодной бумаге и пафосно сожжём их на костре, отощавшем, изголодавшемся по бессмертным рукописям; пусть он подавится. А мы замолчим навеки, станем верными хранителями Слов Имеющих Смысл. И прекратим этот жалкий дождь. Мы уже знаем, как. Никто не нужен, чтобы объяснять, мы уже сами можем объяснять. И если жизнь становится замкнутым полым пространством волчка-юлы, на скрипящий рычажок-поршень которой нажимает равнодушное время, давай возьмём всех белок Колеса и подчинимся центробежной силе; балансируя-мчась по краю, перестанем вращаться. Давай поиграем в игру
marstem: (quay)
сти.. )
marstem: (quay)
Забегающий Вперёд убежал.
Там, где не оказалось никого из всех, он остановился, высыпал последний глоток из фляги, послушно рухнул в песок и поднял обветренное лицо вверх.
Солнце, прищурясь, смотрело на него.
Забегающий Вперёд улыбнулся и заплакал.
Солнце улыбнулось в ответ, пожало плечами и укатило за крышу ближайшей пятиэтажки.
marstem: (Default)
Поиграйте с котом.
Но - поиграйте ПОЛНОСТЬЮ.
Или - идите нахуй. Вместе со своими
сюсюканьем и колбасой.
Page generated Sep. 24th, 2017 08:58 pm
Powered by Dreamwidth Studios