marstem: (bus)
Здравствуй, друг мой. С новым годом тебя. Давно мы не виделись, уже больше года прошло, как я приехал сюда на край света, на этот Дикий Запад. Больше года - даже не верится..
«lytdybr» )
marstem: (Default)
Стаур по имени Майрон живёт в лесу в самых дремучих труднодоступных местах, старается держаться поближе к горам, где он мог бы иногда соревноваться в скорости с ветром и смотреть вдаль.

Деревья, горы и ветер - его друзья. Раньше у него были и другие друзья, но те не были так осторожны, как Майрон, и, когда на окраине леса поселились люди, один за другим все друзья Майрона исчезли, так или иначе. Было время, когда Майрон старался подружиться с некоторыми из людей, но после четырнадцатой неудачной попытки, самой тяжёлой, в результате которой Майрону чудом удалось сохранить свои крылья, он перестал выходить из леса. Деревья, горы и ветер его друзья.

Но иногда ему грустно оттого, что больше не с кем поиграть в кронах деревьев, полетать над горами наперегонки с ветром, проводить солнце, уютно устроившись на тёплом западном склоне, - деревьям и горам он так и не сумел объяснить прелесть движения, а ветер слишком рассеян, чтобы долго на чём-либо сосредотачиваться. Иногда он очень скучает по старым друзьям, и порой в самую лунную ночь едва-едва сдерживает себя, чтобы не вылезти из норы, не направиться к окраине леса. Но, впрочем, это случается не очень часто, и обязательно проходит, лишь стоит в кронах деревьев раздаться утреннему приветствию ветра, только что вернувшегося откуда-то с далёкого моря, принесшего неведомые запахи и обрывки новых сказок.

"Я - Майрон, стаур", - медленно произносит Майрон на своём родном языке, заставляя себя практиковаться в нём, чтобы не позабыть. - "Ночью мне опять не-хва-та-ло, ночью мне опять хо-те-лось. Но я стаур, и надо мной восходит солнце. Я должен выйти встретить его, оно любит, когда ему улыбаются."
marstem: (Default)
Просто сказка, из френдленты. Как-то где-то сильно в резонанс сейчас оказалось...

сказка про Чудовище Московское, смертельно уставшее

Вы никогда его не видели? Да ладно вам! Вот же оно, стоит рядом!
Внимательные глаза смотрят слегка из-под бровей, оно изучает. Оно изначально не верит никому. Для него нет хороших.
А если вы начинаете по-доброму интересоваться, как у него, болезного дела, оно отворачивается. А вы недоумеваете. И раз за разом вы начинаете шутить при нем, делать вид, что оно вас не пугает, делать вид, что вы - его друг.

Но однажды вы замечаете, что оно не отвернулось. Read more... )
(c)-link
marstem: (Default)
[абзац вырезан параноиком]

Мы лежим в траве - на спине, плечо к плечу, смотрим вверх. Иногда мы о чём-то негромко разговариваем, иногда смеёмся, иногда что-то напеваем, но чаще просто молчим, держимся за руки. Руки иногда размыкаются и - либо отправляются в прогулку по траве, либо погружаются в волосы рядом лежащего... Мы очень легко одеты, мы почти обнажены - хотя поле или луг, как окажется, находится высоко в горах - здесь достаточно тепло: ощущение вечера тёплого летнего дня, хотя по освещению больше похоже на позднее утро... Свежий ветер шевелит травы, обдувает нас запахами, птицы с кузнечиками ведут свои ненавязчивые разговоры, журчит неподалёку ручей... Ты и я - мы здесь живём. Нам хорошо и счастливо здесь. Мы здесь вместе... Но это не просто беззаботное существование - мы тут ещё и вроде как работаем...

Во сне я не задавался таким вопросом, сейчас же мне кажется наиболее подходящим словом тому, что мы делаем, кто мы, - это "провожатели". Мы провожаем...

Через наше поле проходит дорога - широкая утоптанная тропа - и иногда на ней появляются путники. Они по-разному выглядят, по-разному одеты (правда, чаще всего цвет их одежд чёрный), пешие или верхом - но они всегда появляются в одиночестве. Тогда мы с тобой поднимаемся и, улыбаясь, идём их встречать. Вышагивая вдоль дороги, мы сопровождаем их те несколько минут, пока дорога не закончится. Заканчивается дорога вместе с полем (тут-то и становится понятно, где мы находимся) - прямо в пропасть. Очень, очень далеко внизу земля, местами её даже не видно из-за облаков... Граница. Край мира. Впереди ничего нет - лишь горизонт, очерченный облачным покровом, да лучи солнца... И пока путник задумчиво смотрит на открывшийся ему вид, мы с тобой встаём по разные стороны дороги и начинаем раскатывать нечто вроде ковровой дорожки - в сторону пропасти. На самом краю мы синхронно выбрасываем - выталкиваем - дорожку прямо в пропасть, но она не падает, а, ускоряясь, продолжает раскатываться - к горизонту и чуть выше. Мост... Тогда мы с тобой берёмся за руки и отходим в сторону. Смотрим на Уходящего, киваем ему... Бывает, они задают нам вопросы (и, странно, нам всегда есть, что им ответить), но мы сами никогда ни о чём их не спрашиваем и ничего не говорим. Мы провожаем. И показываем им самое лучшее, что есть в мире, который они решились покинуть, - нас, их последнее воспоминание о нём... Всё то время, пока мы можем их видеть - идущих по мосту - и чуть дольше, мы стоим на краю пропасти и машем им вслед
marstem: (Default)
А самая лучшая сказка, кстати, начинается так: "Однажды давным-давно, в далёкой-предалёкой галактике во времена, когда люди были ещё не совсем люди, потому что были они внимательными и умели слушать, и других, и себя..." А дальше даже и не знаю. Но заканчивается она точно: "...и жили они долго и счастливо. Вместе."
Думаю, нафига ещё что-то в середине?
marstem: (mmm)
Солнышко больное Скукота кота Начинает сказку с чистого листа Солнышко больное: не идёт ко сну, мучает бессонница Скукота коту Солнышко больное прячется в листве, в облаках и в зайчиках Дым на корабле Море на верёвочке Потеряло слух море на веревочке, не услышит двух Мыши уплывают в свой Ерусалим За святой за дудочкой Показали, где Где - не знали сами Но они с усами, с палочкой-указочкой, да в кармане сказка... Красноглазый сказочник щурится с листа В бред вонзает точку, брызжет кровь с листа, сходит кровь с лица, краска да с холста; к морю не пробиться Солнышку не спится Скукота кота.
marstem: (quay)
Облезлый кот сидит на канализационном люке, смотрит на новый снег и вспоминает о временах, когда он был ангелом, а до того - человеком, кем-то там ещё...
А иногда, когда ему становится грустно, призраки вспоминают о нём. И приходят. Он шипит на них, и они уходят, и он продолжает смотреть на снег и улыбаться одними усами
marstem: (Default)
Вот мир, который построил Джек…
Он посвятил его оптимизму.
…И был день седьмой – отдохновения от трудов праведных – и узрел он плоды трудов своих, и подбил итоги.
И что-то стало ему грустно.
И вернулся он на первую страницу, и взглянул на слова свои самые первые: «посвящается оптимизму». И сотворил себе угрюмую самокрутку.
И обожгла самокрутка руку его, и очнулся он. И сплюнул. И улыбнулся самой кромкой.
И подчеркнул он слова эти самые первые. Тонкой линией.
Горизонта.

Затем Джек вышел. Покурить ещё – или же просто нафиг.
Ибо нефиг.
Но вскоре Джек вернулся.
Ибо нефиг.
И взял он тогда в руки свои все источные движения. И посыпал он их пеплом, и подбросил их к куполу, и повертел их между пальцев, и вдохнул их полной грудью.
И сотворил из них Танец.
Меренге…

И был день восьмой.
И заваливало его на бок…
Page generated Jul. 23rd, 2017 02:46 am
Powered by Dreamwidth Studios