marstem: (bus)
Забегающий Вперед, он лучше всех знает, что нет никаких "вперед" и "назад", всё зависит от точки зрения. Если ты стоишь на южном полюсе, то "вперёд" будет куда ни посмотри. Главное - идти. Куда глядят глаза.
marstem: (Default)
Стаур по имени Майрон живёт в лесу в самых дремучих труднодоступных местах, старается держаться поближе к горам, где он мог бы иногда соревноваться в скорости с ветром и смотреть вдаль.

Деревья, горы и ветер - его друзья. Раньше у него были и другие друзья, но те не были так осторожны, как Майрон, и, когда на окраине леса поселились люди, один за другим все друзья Майрона исчезли, так или иначе. Было время, когда Майрон старался подружиться с некоторыми из людей, но после четырнадцатой неудачной попытки, самой тяжёлой, в результате которой Майрону чудом удалось сохранить свои крылья, он перестал выходить из леса. Деревья, горы и ветер его друзья.

Но иногда ему грустно оттого, что больше не с кем поиграть в кронах деревьев, полетать над горами наперегонки с ветром, проводить солнце, уютно устроившись на тёплом западном склоне, - деревьям и горам он так и не сумел объяснить прелесть движения, а ветер слишком рассеян, чтобы долго на чём-либо сосредотачиваться. Иногда он очень скучает по старым друзьям, и порой в самую лунную ночь едва-едва сдерживает себя, чтобы не вылезти из норы, не направиться к окраине леса. Но, впрочем, это случается не очень часто, и обязательно проходит, лишь стоит в кронах деревьев раздаться утреннему приветствию ветра, только что вернувшегося откуда-то с далёкого моря, принесшего неведомые запахи и обрывки новых сказок.

"Я - Майрон, стаур", - медленно произносит Майрон на своём родном языке, заставляя себя практиковаться в нём, чтобы не позабыть. - "Ночью мне опять не-хва-та-ло, ночью мне опять хо-те-лось. Но я стаур, и надо мной восходит солнце. Я должен выйти встретить его, оно любит, когда ему улыбаются."
marstem: (Default)
Иванов жил на улице Ударника, маленькой тихой улочке в старом районе города неподалёку от центра и от набережной, районе, примечательном тем, что туда ещё не добрались вездесущие азиатские строители, выполняющие чей-то неведомый план по облагораживанию и осовремениванию города. Дом Иванова был деревянный и двухэтажный, в нём всё трещало по швам и разваливалось, и не было горячей воды, но Иванову нравилось. Ему нравилось, что дом находился неподалёку от центра и набережной, и что при таком уютном соседстве вокруг непостижимым образом было тихо и малолюдно, и здесь легко было, как он называл, «путешествовать во времени». На каждом углу здесь ощущался ритм ста-трёхсотлетней давности, войдя в который можно было наблюдать город — и людей — назад. Иванову нравилось ощущать этот ритм, и в том, что улица, получившая своё название в недалёкое советское прошлое, называлась именно так, он воспринимал как своеобразный знак. Улица Ударника.
Здесь надо упомянуть то, чем жил Иванов ещё, — музыка. На этом мы ещё остановимся поподробнее позже, сейчас же мы должны упомянуть, что когда Иванов однажды решил научиться играть на музыкальном инструменте, он недолго выбирал, на каком. За несколько лет с тех пор он так и не стал музыкантом, но если вы однажды встретите его прогуливающегося по трущобам, приглядитесь — из его рюкзака выглядывают барабанные палочки, Иванов с ними не расстаётся.
Итак, Иванов жил на улице Ударника в старом центре города неподалёку от набережной, и, конечно же, он не был путешественником во времени. Он был человеком вне времени...
marstem: (bus)
Иванов обожал кошек. Надо сказать, что дома у него жили два кота - аристократичный серый и взятый с улицы котёнком рыжий - в которых он часто видел единственную причину возвращаться по вечерам домой. Но кроме этого Иванов не выходил на улицу, пока не убеждался, что в кармане его брюк есть порция сухого корма - угощение для любого встреченного им по пути представителя кошачьего рода. Он часто сталкивался с прохожими людьми, задумавшись и не заметив их прямо перед собой, но он издалека примечал любой кошачий силуэт, и тогда взгляд его становился осмысленным и траектория его движения сразу менялась по направлению к. Вытянув ладонь с угощением, он медленно подходил к настороженному кошачьему, издавая звуки, которые, как он полагал, похожи на демонстрацию мирных намерений на кошачьем языке, и когда справившийся со своим страхом, принявший угощение дворовый житель начинал благодарно ласкаться к Иванову, тот чувствовал себя почти счастливым.
Впрочем, зачастую кошачьи не выдерживали приближающегося Иванова и срывались прочь.
"Ну, ничего, я всё понимаю, - успокаивал тогда себя Иванов, - я ведь очень похож на человека".
marstem: (vse_budet_horosho)
А ведь давно я нас не показывал, надо исправить..


Большие (~400kb).. )

Забавно, сокращение от "Марстем и Бастет" получается тоже mib.. =)
marstem: (bus)
Эта новогодняя ночь обещает быть одной из лучших - она выпадает на мою смену. Только я и никсовые сервера на службе рунета..

Сцена из фильма. Брат Музыканта, главный злодей, стоящий перед толпой своих людей, раздражённо-устало вопрошающий: "Кто все эти люди?", после чего открывающий по ним огонь из пистолета. Сцена из другого фильма. Толстый индеец по имени Никто, спрашивающий смертельно раненного главного героя, умеет ли тот пользоваться этим оружием белого человека, после отрицательного ответа произносящий: "Отныне оно станет твоим языком, и все твои стихи будут написаны кровью" - и чуть позже - Хранители Порядка, познакомившиеся, наконец, с Поэзией..

Винтовка - это праздник, - как спел однажды один бородатый эльф со стеклянными глазами. Какая растрата желчи. Какая растрата жизни. Сколько жалости к себе. Ублюдочный якорь, порочное дитя внимательности, ожидания и надежды. Не об этом, совсем о другом хочется думать, говорить, писать. Но сейчас я позволяю себе написать об этом - в надежде избавиться. Ну и в честь этого общечеловеческого порыва подводить итоги перед началом Нового года.

Написал.. )

..И больше я не хочу об этом, хочется совсем о другом..

Например, о том, что я по-прежнему вижу. Что по-прежнему иногда я вижу и себя. Что иногда я вижу себя на затерянном шоссе, тянущемся через зимний лес, через ночь, в ночь. Ночь стала единственным временем суток, мне холодно, страшно и одиноко. Но когда в свете фар редких проносящихся машин проступают окаймляющие шоссе деревья, и меркнут звёзды, и набравшая силу луна вдруг пытается изобразить смущённую улыбку (заигрывает!), и тишина становится такой разделяющей, я вспоминаю, каково это, что это такое - Чудо. И страх тогда отступает, забывается, остаётся позади, там же, где остались все молочные взгляды. И я тогда улыбается дракону по имени Утренняя Звезда только потому, что он мой друг и потому, что мне не хочется разучиться улыбаться, а будет ли когда-нибудь рассвет - это уже и не важно.

А иногда в заиндевевшем окне везущего меня на ночную смену автобуса я вижу и тебя..

Сцена из фильма. Молодой и счастливый Дастин Хоффман смотрит на свою женщину, он только что спас её от Большой Ошибки, он перешагнул через себя и через всех - и забрал её. Она смотрит на него и она счастлива тоже. Они уезжают на этом первом попавшемся автобусе, на заднем сидении, свободные и счастливые и вместе. И чёрно-белые - потому, что только такими они и могли быть в том старом ламповом телевизоре из детства.
marstem: (Default)
По утрам Забегающему Вперёд всё чаще стали сниться Провожатели и их недостижимый исполненный важной безмятежности край. Подлый сон, после которого долго оставалась мысль, что забежал он куда-то не туда, где-то на каком-то перекрёстке выбрал не ту дорогу. Ему приходилось прилагать много усилий, чтобы после этого продолжать путь - в очередной раз убедив себя в том, что, вероятно, дело и не в направлении вовсе, а в расстоянии - гораздо большем, чем это представлялось ему ранее. И напомнив себе, что он ответственнен за всех, кому сниться уже он сам - их оказалось так много. Которые сами в свою очередь снятся..

Одному. Тому, кто придумал и продолжает придумывать им все эти Имена. Имена себе. Они - мои, они - это Я. А Я - оно моё, оно среднего рода, безродно. Урок русского языка, по которому у всех психиатров незачёт.. И я хочу, чтобы оно - чтобы Я - проснулось. Слишком много меня для меня одного. Где-то когда-то на каком-то перекрёстке так получилось, а тому, кто однажды это объяснит, я ещё не дал имени..

Но продолжать движение - это необходимость. Потому что в первую очередь Необходимость - это способность выдерживать взгляд, отражающийся в зеркале, и по-настоящему Страшно - это однажды его не выдержать, когда из миллионов останется только один - Молочный Взгляд.. Это, а вовсе не собачья Пустыня и не ставшая жёсткой Игра. И ты это знаешь. Я ещё не проснулось, но..

Салют тебе, Забегающий Вперёд!
marstem: (quay)
Забегающий Вперёд стоял на мосту и смотрел на осеннее небо в спокойной глади воды. Он пытался вспомнить о том, почему нельзя заполнить пустоту, вернувшись обратно - туда, к тем. Но всякий раз когда в небе, на дне, он встречался с Молочным Взглядом, он опять возвращался к мысли о том, какое нелепое это умение - вести упредительную стрельбу по неподвижным мишеням; и Ожерелье Ещё-не-рассказанных Сказок в его вытянутой руке тогда жалобно постанывало.
marstem: (bus)
Иногда, наблюдая за людьми, я убеждаюсь в том, что единственное предназначение женщин - гаремские сплетни и статус. А мужчин - резня за обладание этим гаремом. И нет в мире ни феминизма, ни пидоров, ни вообще ничего больше. А только обезьяны и Моя Мизантропия... Насмешка в глазах дьявола - светловолосого, в чёрном кожанном плаще с красной бас-гитарой - бросающего со сцены в темноту: "Я знаю, чего стоит ваш мир". Ни слова о любви. Только ритм - который сам задаёшь и под который сам же и подстраиваешься. Слов много, они - как и спасительный смех - лишь ветер, завывающий по подворотням асфальто-бетонной пустыни.
Слов недостаточно мало.

Мой Параноик, не зная покоя, оставляет знаки, метки везде, где только может - от стихов до обыденности. Знаки - другим Параноикам. Тем, у которых в лучших друзьях не воображение, а внимательность, тем, которые должны быть. Оставляет - чтобы нас, наконец, нашли. А не придумали... Мы с ним погрязли в ожидании. В зиме.
А в пустыне да под снегом все старые дороги не имеют ровно никакого смысла. Как и оставленные некогда метки. А только направления и расстояния. И ещё - сны. Усталые сны о лете, о доме, о своих людях, о...

Когда расстоянье между нами стремится к нулю - но никогда не исчезает по закону ассимптот - я теряюсь в бесконечностях... И я заставляю себя избегать тебя. Самое главное - что так рвётся наружу - я говорю, но тщательно маскируя в контексте, в игре, в тихом голосе; нацепив очередную маску с пометкой "достоинство", изо всех сил стараюсь удержать на поводке то существо, что виляет хвостом, вырывается, лишь только ты оказываешься рядом... Я хочу быть котом в твоём доме. Дождавшись, играть с тобой днём и дыхание хранить твоё ночью. Котом - и ни ты и никто не догадался бы, не допускал бы и мысли о том, что Я Люблю Тебя.
marstem: (time)
Я весь - словно рука, держащая пистолет со взведённым курком, нервно подрагивающая от длительного напряжения, не в силах поймать в перекрестье прицела достойную цель. И я ощущаю какого-то безымянного неудачника - которому эта рука принадлежит и который не способен окончательно определиться: а стóит ли стрелять вообще...
Впрочем, вот тебе и имя. Неудачник. Добро пожаловать в пантеон.

***

Когда мы совсем вырастем обратно, когда мы станем я, останется ли у нас эта потребность - быть только с теми, с кем можно быть только собой?..
marstem: (quay)
Берег моря. В нескольких метрах от полосы прибоя на песке камнями выложен круг, в центре воткнут длинный шест. Вдоль внутренней кромки круга бредёт существо. Оно движется по часовой стрелке, у него отстранённо-задумчивый взгляд, оно выглядит потрёпанным. Иногда его губы складываются в улыбку, напоминающую детскую, которая, однако, очень быстро исчезает – словно растворяется - в чертах лица, отстранённого и задумчивого, расслабленного. Существо воспринимает себя Последним Романтиком.

Рядом движется другое существо. Оно по-кошачьи мягко и грациозно, в то же время настороженно идёт вдоль внешней стороны круга, но в том же направлении, и всегда остаётся ровно напротив первого. Взгляд у него внимательный и сосредоточённый, оно активно смотрит по сторонам, но чаще всего – на того, кто назвался Последним Романтиком, – наблюдает за ним, и всякий раз при этом его губы норовят сложиться то ли в горькую, то ли в снисходительную улыбку. Существо называет себя: Циник С Большой Буквы. Его основная задача – оставаться на линии ровно напротив.

Есть и третий. Оно сверху, над этими двумя с их солнечными часами, и оно тоже движется по часовой стрелке, тоже по кругу. Оно называет себя Солнцем. Несмотря на то, что часы Его Имени не хотят показывать время, несмотря на то, что, когда оно в зените, прилив, и тем двоим тогда приходится двигаться по пояс в солёной воде; несмотря на то, что оно движется, – оно называет себя Солнцем...

Ему виднее.
marstem: (Default)
Умеющий Любить Без Оглядки побывал на Базаре.
Возвратившись домой, он закрыл на все засовы дверь, повесил самые плотные шторы на окна и закурил самую горькую сигарету. Когда сигарета обожгла ему пальцы, он лёг спать. Он быстро-быстро заснул, и вскоре ему приснился сон.
Во сне он увидел Забегающего Вперёд.
Тот поднялся с песка, отряхнулся. Посмотрел вверх, потом по сторонам. Достал из песка флягу и наполнил её водой из своих глаз. Живой водой. Потом медленно-медленно опустился обратно, но в этот раз он принял позу лотоса и, положив флягу себе на колени, стал Ждать. Или, может быть, поджидать..
Потому что Солнце уже скоро-скоро и обязательно.
marstem: (Default)
[абзац вырезан параноиком]

Мы лежим в траве - на спине, плечо к плечу, смотрим вверх. Иногда мы о чём-то негромко разговариваем, иногда смеёмся, иногда что-то напеваем, но чаще просто молчим, держимся за руки. Руки иногда размыкаются и - либо отправляются в прогулку по траве, либо погружаются в волосы рядом лежащего... Мы очень легко одеты, мы почти обнажены - хотя поле или луг, как окажется, находится высоко в горах - здесь достаточно тепло: ощущение вечера тёплого летнего дня, хотя по освещению больше похоже на позднее утро... Свежий ветер шевелит травы, обдувает нас запахами, птицы с кузнечиками ведут свои ненавязчивые разговоры, журчит неподалёку ручей... Ты и я - мы здесь живём. Нам хорошо и счастливо здесь. Мы здесь вместе... Но это не просто беззаботное существование - мы тут ещё и вроде как работаем...

Во сне я не задавался таким вопросом, сейчас же мне кажется наиболее подходящим словом тому, что мы делаем, кто мы, - это "провожатели". Мы провожаем...

Через наше поле проходит дорога - широкая утоптанная тропа - и иногда на ней появляются путники. Они по-разному выглядят, по-разному одеты (правда, чаще всего цвет их одежд чёрный), пешие или верхом - но они всегда появляются в одиночестве. Тогда мы с тобой поднимаемся и, улыбаясь, идём их встречать. Вышагивая вдоль дороги, мы сопровождаем их те несколько минут, пока дорога не закончится. Заканчивается дорога вместе с полем (тут-то и становится понятно, где мы находимся) - прямо в пропасть. Очень, очень далеко внизу земля, местами её даже не видно из-за облаков... Граница. Край мира. Впереди ничего нет - лишь горизонт, очерченный облачным покровом, да лучи солнца... И пока путник задумчиво смотрит на открывшийся ему вид, мы с тобой встаём по разные стороны дороги и начинаем раскатывать нечто вроде ковровой дорожки - в сторону пропасти. На самом краю мы синхронно выбрасываем - выталкиваем - дорожку прямо в пропасть, но она не падает, а, ускоряясь, продолжает раскатываться - к горизонту и чуть выше. Мост... Тогда мы с тобой берёмся за руки и отходим в сторону. Смотрим на Уходящего, киваем ему... Бывает, они задают нам вопросы (и, странно, нам всегда есть, что им ответить), но мы сами никогда ни о чём их не спрашиваем и ничего не говорим. Мы провожаем. И показываем им самое лучшее, что есть в мире, который они решились покинуть, - нас, их последнее воспоминание о нём... Всё то время, пока мы можем их видеть - идущих по мосту - и чуть дольше, мы стоим на краю пропасти и машем им вслед
marstem: (Default)
На обрывках снов - я напишу тебе записку о том, как и почему здесь не осталось ничего, что мне нравится, на обрывках снов. Я положу её на самое видное место, на твою подушку, а потом найду самый большой пистолет и поцелую его, ставя точку у тебя на стене. Только тогда у меня появится улыбка, и я даже не хлопну твоей дверью, когда отправлюсь убивать оставшихся Жонглёров Словами. На последний вопрос в их глазах я, конечно же, буду отвечать Многозначительным Молчанием, а их последние слова я брошу в большой пропахший тухлой рыбой мешок. Это из него я спустя несколько лет наугад буду выбирать пальцами то, что заставит меня плакать и при этом почему-то вспоминать о тебе.

Канатоходцу Взгляда.
marstem: (quay)
Забегающий Вперёд убежал.
Там, где не оказалось никого из всех, он остановился, высыпал последний глоток из фляги, послушно рухнул в песок и поднял обветренное лицо вверх.
Солнце, прищурясь, смотрело на него.
Забегающий Вперёд улыбнулся и заплакал.
Солнце улыбнулось в ответ, пожало плечами и укатило за крышу ближайшей пятиэтажки.
marstem: (quay)
Облезлый кот сидит на канализационном люке, смотрит на новый снег и вспоминает о временах, когда он был ангелом, а до того - человеком, кем-то там ещё...
А иногда, когда ему становится грустно, призраки вспоминают о нём. И приходят. Он шипит на них, и они уходят, и он продолжает смотреть на снег и улыбаться одними усами
marstem: (Default)
Вот мир, который построил Джек…
Он посвятил его оптимизму.
…И был день седьмой – отдохновения от трудов праведных – и узрел он плоды трудов своих, и подбил итоги.
И что-то стало ему грустно.
И вернулся он на первую страницу, и взглянул на слова свои самые первые: «посвящается оптимизму». И сотворил себе угрюмую самокрутку.
И обожгла самокрутка руку его, и очнулся он. И сплюнул. И улыбнулся самой кромкой.
И подчеркнул он слова эти самые первые. Тонкой линией.
Горизонта.

Затем Джек вышел. Покурить ещё – или же просто нафиг.
Ибо нефиг.
Но вскоре Джек вернулся.
Ибо нефиг.
И взял он тогда в руки свои все источные движения. И посыпал он их пеплом, и подбросил их к куполу, и повертел их между пальцев, и вдохнул их полной грудью.
И сотворил из них Танец.
Меренге…

И был день восьмой.
И заваливало его на бок…
Page generated Sep. 26th, 2017 04:16 pm
Powered by Dreamwidth Studios